Русская религиозная философия и вопрос о христианском гуманизме
DOI:
https://doi.org/10.7868/S2782289326010068Ключевые слова:
русская религиозная философия, гуманизм, секуляризация, религия, теология, религиозная антропология, Ч. Тейлор, Н. А. БердяевПоддерживающие организации:
В данной научной работе использованы результаты проекта «Национальная философия и культура: традиционные духовно-нравственные ценности», выполненного в рамках Программы фундаментальных исследований НИУ ВШЭАннотация
Одной из актуальных проблем исследований истории русской религиозной философии является вопрос о том, насколько понятия ее языка соответствуют понятиям языка современной философии и, соответственно, насколько развиваемые в ней концепции релевантны современным интеллектуальным дискуссиям. Хотя исследования проектов христианского гуманизма, разработанных в русской религиозной философии, широко известны, мы можем задать вопрос: насколько трактовка идей русских религиозных мыслителей в качестве христианского гуманизма позволяет нам сегодня, из нашего времени, лучше понять значение этих идей? На первый взгляд, в контексте современной континентальной мысли само понятие «гуманизм», казалось бы, давно отброшено, поскольку было систематически раскритиковано начиная с М. Хайдеггера и М. Фуко и заканчивая такими современными направлениями, как постгуманизм и антигуманизм. У русских философов мы также встречаем в том числе и критику гуманизма; значит ли это, что лишь эта ветвь русской мысли может быть релевантна современности? Все-таки нет, поскольку в современных дискуссиях понятие гуманизма не только критикуется, но и используется продуктивно — в частности, в теории секуляризации Ч. Тейлора, где он с помощью концепта«эксклюзивный гуманизм» описывает и истоки секуляризации, и те имманентные ценности, с которыми сталкивается религия сегодня. Внимание к оптике Тейлора позволяет показать, что рассуждения русских религиозных мыслителей о гуманизме и христианстве отнюдь не являются концептуально устаревшими, но демонстрируют напряжение между гуманизмом и религией, характерное в целом для продолжающегося модерна. При этом русские мыслители — как и Тейлор и современные критики гуманизма — осознавали опасности дискурса о гуманизме, а также были чувствительны к политическим последствиям различных антропологических представлений.



